Переключиться на мобильную версию

Что почитать из классики: лучшие книги на свете. Часть 1

Классическая литература учит жизни, любви и формирует наш характер. Мы выбрали лучшие книги из когда-либо написанных, и рекомендуем их к прочтению.
Поделись


Салман Рушди, Флорентийская чародейка (2008)
Десятый роман Рушди, полный исторических метафор, задевающий важный вопрос, что было первым – Восток или Запад. По прочтении романа на любую историческую книгу смотришь как на детские фантазии – снисходительно и без должного уважения – понимая, что нет однозначных исторических истин, есть домыслы и неизвестно чьи цитаты, из которых впоследствии складываются факты, которые трещат по швам.

 

Джордж Оруэлл, Скотный двор (1945)
Читать в принудительном порядке всем революционерам и революционно настроенным товарищам. В своей известной антиутопии Оруэлл наглядно демонстрирует, куда могут увести группу решительно настроенных «свобода, равенство, братство», и что для любых лозунгов есть одно большое «но» - стремление одних подчинять и готовность других подчиняться. Хочешь не хочешь, а проводишь параллели с революцией 1917 г. и всем, что за ней последовало.

Читайте также: Конец света: фильмы, которые нужно успеть посмотреть. Часть 1

Льюис Кэрролл, Алиса в стране чудес (1865) и Алиса в Зазеркалье (1871)
Торжество абсурда, старт жанра фэнтэзи – и лучшая сказка на свете. Удивительная по силе воздействия на воображение история о приключениях девочки Алисы сначала в кроличьей норе, а потом на другой стороне зеркала. После двух сказок об Алисе Кэрролла как только не называли  - и философом, и пророком, книги разобрали на цитаты, сняли по книгам несколько мультфильмов и фильмов.

 

Кен Кизи, Над кукушкиным гнездом (1962)
Главный роман бит-поколения по противостоянии свободолюбивого пациента и деспотичной старшей медсестры в психиатрической больнице. Книга слегка отличается от знаменитой экранизации с Джеком Николсоном в главной роли – в книге повествование ведется от лица одного из пациентов, который в фильме отодвинут на задний план, а внимание сконцентрировано на персонаже Николсона. Роман включен в список 100 лучших англоязычных произведений с 1923 по 2005 года журналом Time.

 

Фрэнсис Скотт Фицджеральд, Великий Гэтсби (1925)
Замечательная история о типичном американском богатстве начала ХХ века – Первая мировая позади, экономика прогрессирует, особенно хорошо себя чувствуют те, кто нажился на сухом законе, общество тонет в деньгах и развлечениях. Герой Фицджеральда попадает на Лонг-Айленд, где знакомится со сливками общества и сопротивляется пучине вечеринок, красивых женщин и хорошей выпивки – во главе party-движения стоит Гэтсби, личность сильная и противоречивая. Лучшая книга о том, что деньги все портят, а кабаки и бабы доводят сами знаете до чего.

 

Патрик Зюскинд, Парфюмер. История одного убийцы (1985)
Популярнее этого немецкого романа только произведения Ремарка. Криминальная по своей сути и безумно красивая по своей форме история о человеке, который от рождения был наделен феноменальным обонянием – в итоге всю жизнь он является рабом своего дара: стремясь составить и сохранить идеальный аромат, он идет на убийство, одно за другим, и в итоге заканчивает трагично. Зюскинд отлично передает ароматы буквами, лучше, чем, скажем, это получилось у создателей экранизации романа в 2006 г. Об экранизации задумывался когда-то сам Стенли Кубрик, но в итоге пришел к выводу, что переносить творение Зюскинда на экран нельзя – его это испортит.

Читайте также: ОСЕНЬ 2012: 10 лучших театральных гастролей

Дж. Р. Р. Толкин, Властелин колец (1954)
Экранизация Питера Джексона – известного толкиниста – настолько детальная и скрупулезная, что, казалось бы, в том, чтобы перечитать исходник, нет никакой необходимости. Ошибка. Будучи филологом, знатоком средневекового эпоса Северной Европы, Толкин создал свой отдельный мир, основываясь на финском эпосе Калевала и легендах Артуровского цикла (кельтская история Британских островов). Да настолько убедительно, что тысячи толкинистов по сей день собираются где-нибудь в лесах и устраивают ролевые игры.

 

Джейн Остин, Гордость и предубеждение (1797)
Свой первый и, как стало понятно впоследствии, великий роман Остин начала писать в 21 год – он ничем не впечатлил издателей, и более 15ти лет пролежал, что называется, под сукном. Остин всегда писала искренне и реалистично – ее романы всегда задевают за живое, в них нет изящества и выпендрежа, обыкновенные чувства обыкновенных людей, то есть, как ни крути, классика.

 

Роальд Даль, Рассказы с неожиданным концом (1979)
Валлиец с норвежскими корнями, мастер парадоксов и отчасти гений, Даль дал нам Чарли и Шоколадную Фабрику, а также Матильду, но лучше всего у него получалось шокировать нас своими около-чеховскими рассказиками, с той лишь разницей, что в финале у читателя, как правило, брови резко ползут вверх, а рот расплывается в ироничной улыбке. «Я пишу только о том, что захватывает дух или смешит. Дети знают, что я на их стороне», говаривал Даль.

Читайте также: Конец света: фильмы, которые нужно успеть посмотреть. Часть 2

Федор Достоевский, Идиот (1869)
Выбрать что-то одно из всего Достоевского совершенно невозможно, поэтому мы остановились на любимом. Великое произведение гениального человека. Достоевский – он всегда про чистоту vs. порок. Все попытки инфантильного эпилептика князя Мышкина стать обычным грешным человеком приводят в никуда – точнее, лишь к осложнению болезни. Женщины, деньги, соперничество с другими мужчинами, власть и другие соблазны над Мышкиным не властны – он постепенно вянет к окончанию романа, но на фоне тотального раздрая в душах всех остальных персонажей Мышкин – что воскресший Иисус.

 

Иэн Бэнкс, Осиная фабрика (1984)
Дебют Бэнкса в литературе, готичненький роман о странном мальчике Фрэнке, который, по мере взросления, узнает лучше и мир, и себя, и не всегда рад тому, что узнал. Некоторые подробности в книге вызывают откровенную тошноту и способствуют каким-то пубертатным рефлексиям, в целом же это идеальный постмодерн в литературе: философская подача, помноженная на какой-то коммерческий абсурд.

 

Михаил Булгаков, Мастер и Маргарита (1966)
Если верить вдове Булгакова, последними его словами о романе Мастер и Маргарита перед смертью были «чтобы знали… чтобы знали…». Чтобы ЧТО знали – остается загадкой. Что талант не дается безнаказанно? Что человек – букашечка, не властная над следующей секундой своей жизни? Как бы там ни было, мистическая мелодрама врезалась в сознание миллионов – мы лично знали людей, которые после нескольких первых глав ходили по улицам, оглядываясь. Живи Булгаков в США, роман экранизировали бы в Голливуде еще при его жизни. В СССР М и М стал подпольной отдушиной для интеллигенции – впрочем, ей он по сей день и остался.

 

Владимир Набоков, Дар (1938)
Можно, конечно, почитать Лолиту на сон грядущий. Можно чуть подрасти и проглотить за пару вечеров Камеру обскуру, можно даже замахнуться на Защиту Лужина. Но чтобы пройти весь Дар, от начала и до конца, не сбиться на этих бесконечных, на две страницы, предложениях, отличать автобиографичные нотки от вымысла, осилить последнюю, четвертую главу – книгу в книге – может только человек, которому в литературе нужно СЛОВО, а не дело.

 

Ярослав Гашек, Похождения бравого солдата Швейка (1921)
Бравый солдат Швейк чем-то похож на голливудского Форреста Гампа – эдакий болван, которому живется плохо, и он идет на войну, и умудряется там не погибнуть. Интеллигентная сатира в лучшем исполнении – многие шутки, правда, понятны нам менее, чем современникам Гашека, но насмешка над ленью, ограниченностью, пьянством и отсутствием каких-либо моральных устоев очевидна и вне времени, ведь это вечные «ценности».

 

И. Ильф, Е. Петров, 12 стульев, Золотой теленок (1928)
Илья Ильф и Евгений Петров работали литературными неграми у известного советского писателя Валентина Катаева: именно он предложил им накатать для него роман о бриллиантах, зашитых в стул, а сам уехал отдыхать в Батуми. Приехав через какое-то время и прочитав первые шесть листов произведения он сначала хохотал как ненормальный, а потом сказал Ильфу и Петрову, что не имеет права даже рядом стоять с этими страницами, что они самостоятельные творческие единицы – благословил, так сказать. Какое, должны мы сказать, СЧАСТЬЕ!

 

Альбер Камю, Посторонний (1948)
В списке 100 книг века французской газеты Le Monde Посторонний стоит на первом месте. Лаконичный Камю (в романе все предложения короткие, и, как правило, в прошедшем времени) впоследствии позаимствуют многие европейские писатели ХХ века. Посторонний – об одиночестве и безысходности, о поисках себя и смысла своего существования. Экзистенциализм чистой воды, головная боль и депрессия.

Читайте также: Кто ж его посадит или ТОП-15 лучших скульптур Киева

Жан-Поль Сартр, Тошнота (1938)
Протагониста романа тошнит от всего, что его окружает, и от себя самого – он анализирует смысл тех или иных действий, сам с собой обсуждает назначение тех или иных предметов – читателя, наблюдающего за этой кропотливой неблагодарной работой, к середине книги самого начинает тошнить. Тем не менее, Тошнота, как любой плод экзистенциализма, вынуждает посмотреть правде в глаза: в большинстве наших действий нет никакого смысла, то, что мы создаем, не делает нас лучше, в религии нет успокоения, в любви нет счастья, жизнь – одиночество.

 

Кадзуо Исигуро,  Не отпускай меня (2005)
Сложно отнести это произведение к какому-либо жанру. Фантастика?  Антиутопия? Нет, скорее, такая себе альтернативная история. Дети учатся в закрытой школе. Они растут, вместе готовят уроки, рисуют, участвуют в спектаклях. Они взрослеют зная,  что отличаются от тех других, живущих за периметром. Со временем они узнают, что их участь – быть своеобразной фермой по выращиванию донорских органов. И вот теперь начинается страшная взрослая жизнь. Когда Кэти или ее друг переживают выемку, другую, а некоторые и четвертую, после которой наступает конец. И даже если им удастся доказать, что они тоже живые люди, с такими же чувствами и даже способны любить – это все равно ничего не даст. Эта книга страшна тем,  что с легкостью описывает ужасные вещи. Непонятно только одно – почему никто не борется за свое будущее.

 

Борис Пастернак, Доктор Живаго (1955)
Читая эту книгу, понимаешь, что Нобелевскую премию Пастернак получил не зря, что бы там ни говорили. Завораживает не художественный уровень произведения - Пастернак скорее поэт. А сюжет, описывающий все перипетии огромной безжалостной и совсем непонятной войны, в самой гуще которой оказывается обычный человек с его привычками и принципами. И становится жалко этого человека, и обидно за него. Что он не смог приспособиться к этой новой жизни, не нашел своего места. Растерялся сам и потерял всех тех, кто был ему близок.

 

Олдос Хаксли, О, дивный, новый мир (1932)
Эта история о генетически программируемом обществе потребления.  Здесь один рождается в идиллическом мире, ему гарантирована жизнь в роскоши.  А другой сходит с конвейера  на другой уровень и должен довольствоваться тем, что имеет.  Здесь все упорядочено и идет по расписанию. Нет зла и преступлений, нет обязательств, а брак до 30-ти считается ущербным. И при всем при этом каждый доволен тем, что имеет  и каждый счастлив. Своим убогим нищенским счастьем. Беря во внимание 30-е, когда Хаксли создавал свой мир,  невольно закрадывается мысль: он что-то знал!

Читайте также: У берез и сосен: 10 лучших парков для прогулок в жару

Нил Гейман, Никогде (1996)
Мы бы назвали Геймана самым невероятным сказочником современности. Этот англичанин придумывает удивительные  фэнтезийные миры,  вплетает в них древнюю мифологию и фольклор, ставит их параллельно с нашим, и после прочтения Никогде уже сложно просто так спуститься в подземку. А каждая незнакомая старая дверь, с потрескавшейся краской, способна до мурашек на коже развить воображение. Рассказывать не будем, читайте.

 

Харпер Ли, Убить пересмешника (1960)
Эта удивительная книга была единственной у Ли, она удостоена Пулитцеровской премии, сразу же после своего выхода стала бестселлером и не сдает позиций до сих пор. Она унесет  в детство, окунет с головой в воспоминания о дворовых забавах, напомнит о давних друзьях и суеверных страхах. А еще покажет, что заброшенный дом и  живущий в нем Страшила ничто в сравнении с ужасами взрослого мира. Этот роман почти автобиографичен. А прообразом лучшего друга Дилла послужил Трумен Капоте.

 

Герман Гессе, Сиддхартха (1922)
Небольшая философская притча Нобелевского лауреата Гессе заставляет задуматься о том пути, который выбрал каждый из нас. О том, можно ли вообще сделать правильный выбор, о больших и маленьких радостях и неизбежности ошибок.  Сиддхартха бросил стареющего отца, богатую жизнь, отправился странствовать и путем ошибок и грехов смог найти умиротворение. Говинда не смог отыскать свой собственный путь и стал всего лишь последователем своего учителя.  Под этой маленькой обложкой сосредоточена почти вся мудрость Буддизма и в ней каждый раз открываешь для себя что-то новое, о чем постоянно забываешь в бесконечной суете.

 

Уильям Голдинг, Повелитель мух (1954)
Аллегорический роман Голдинга, вошедший в сотню лучших англоязычных романов, считающийся одним из важнейших произведений западной литературы ХХ века, изучаемый в учебных заведениях по всему миру на протяжении шестидесяти лет в свое время отказалось печатать  21 издательство.  Он вас потрясет своей жестокостью и абсурдностью. Вывернет наизнанку всю сущность цивилизованного человека, который, оказавшись в непривычных условиях может превратиться в дикое животное, сосредоточенное только на звериных инстинктах. И не имеет значения то, что ему не более 12-ти лет. Дети бывают очень жестоки.


Мариам Петросян, Дом, в котором (2009)
Этот увесистый том повествует о специфике закрытого социума, в который с его привычками и устоями попадает новый обитатель. Место и время действия нарочно абстрагировано, местом может оказаться какой угодно дом, в котором все иначе, чем вне его стен. Здесь существует несколько группировок,  несколько параллельных фэнтезийных миров, в которых прячутся существа, населяющие дом. Они живут по своим правилам и упаси вас Боже в них вмешаться.

 

Для удобства пользования сайтом используются Cookies. Подробнее здесь